• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:13 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Мой декаданс
www.proza.ru/2011/09/29/1729

@темы: poetry

10:27 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
18:23 

Шарль Бодлер

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
"Падаль"
Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитое в одном великая Природа
Разъединенным приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.

Все это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.

И этот мир струил таинственные звуки,
Как ветер, как бегущий вал,
Как будто сеятель, подъемля плавно руки,
Над нивой зерна развевал.

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Из-за куста на нас, худая, вся в коросте,
Косила сука злой зрачок,
И выжидала миг, чтоб отхватить от кости
И лакомый сожрать кусок.

Но вспомните: и вы, заразу источая,
Вы трупом ляжете гнилым,
Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,
Вы, лучезарный серафим.

И вас, красавица, и вас коснется тленье,
И вы сгниете до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты - навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.


читать дальше

@темы: decadence, poetry

09:30 

Антихристианин

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Декаданс понимается Ницше не только как совокупность явлений в культуре конца XIX в. Литературно-художественный декаданс сам является порождением нигилизма, умственного и физического вырождения "высших людей" европейской цивилизации. Декаданс - это победа слабых над сильными, триумф "рабской морали", умерщвление воли, хаотическая спутанность инстинктов и страстей. Вместо того чтобы действовать, декадент, жертва излишней чувствительности, стремится избавиться от страданий в опьянении или с помощью наркотиков; но страдания могут уменьшать и "искусство для искусства", и социальные реформы. В мстительной злобе декадент становится анархистом, разрушителем общества.

@темы: decadence

18:04 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Было и прошло

И твои несказанные речи,
Тихий шорох платья у колен...
Всё когда-то было проще, легче,
Не делила я тебя не с кем.

Ты была моей душой и песней,
Кошкой грелась в собранности рук.
Всё когда-то было интересней, -
У ворот скрываться от разлук.

Волосы, глаза твои и плечи,
Твоё счастье, вдаль меня влекло.
Всё когда-то было проще, легче.
Всё когда-то было… и прошло.

Веранда Ивушкина

16:51 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
КАК НОЧЬ

Она пришла ко мне, молчащая, как ночь,
Глядящая, как ночь, фиалками-очами,
Где росы кроткие звездилися лучами,
Она пришла ко мне — такая же точь-в-точь,
Как тиховейная, как вкрадчивая ночь.

Ее единый взгляд проник до глуби тайной,
Где в зеркале немом — мое другое я,
И я — как лик ея, она — как тень моя,
Мы молча смотримся в затон необычайный,
Горящий звездностью, бездонностью и тайной.

Константин Бальмонт

08:56 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Сумасшедший

Чтоб меня не увидел никто,
На прогулках я прячусь, как трус,
Приподняв воротник у пальто
И на брови надвинув картуз.

Я встречаю нагие тела,
Посинелые в рыхлом снегу,
Я минуты убийств стерегу
И смеюсь беспощадно с угла.

Я спускаюсь к реке. Под мостом
Выбираю угрюмый сугроб.
И могилу копаю я в нем,
И ложусь в приготовленный гроб.

Загорается дом... и другой...
Вот весь город пылает в огне...
Но любуюсь на блеск дорогой
Только я - в ледяной тишине.

А потом, отряхнувши пальто,
Принадвинув картуз на глаза,
Я бегу в неживые леса...
И не гонится сзади никто!

Валерий Яковлевич Брюсов

08:52 

Corpse Bride - Tears to shed

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
MAGGOT
What does that whispy little brat have that you don't have double?

BLACK WIDOW
She can't hold a candle to the beauty of your smile

CORPSE BRIDE
How about a pulse?

MAGGOT
Overrated by a mile

BLACK WIDOW
Overbearing

MAGGOT
Overblown

MAGGOT AND BLACK WIDOW
If he only knew the you that we know

CORPSE BRIDE
(sigh)

BLACK WIDOW
And that silly little creature isn't wearing his ring

MAGGOT
And she doesn't play piano

MAGGOT AND BLACK WIDOW
Or dance

MAGGOT
Or sing

MAGGOT AND BLACK WIDOW
No she doesn't compare

CORPSE BRIDE
But she still breathes air

BLACK WIDOW
Who cares?

MAGGOT
Unimportant

BLACK WIDOW
Overrated

MAGGOT
Overblown

MAGGOT AND BLACK WIDOW
If only he could see
How special you can be
If he only knew the you that we know

CORPSE BRIDE
If I touch a burning candle I can feel no pain
If you cut me with a knife it's still the same
And I know her heart is beating
And I know that I am dead
Yet the pain here that I feel
Try and tell me it's not real
For it seems that I still have a tear to shed

MAGGOT
The only redeeming feature
From that little creature
Is that she's alive

BLACK WIDOW
Overrated

MAGGOT
Overblown

BLACK WIDOW
Everybody know that's just a temporary state
Which is cured very quickly when we meet our fate

MAGGOT
Who cares?

BLACK WIDOW
Unimportant

MAGGOT
Overrated

BLACK WIDOW
Overblown

MAGGOT AND BLACK WIDOW
If only he could see
How special you can be
If he only knew the you that we know

CORPSE BRIDE
If I touch a burning candle I can feel no pain
In the ice or in the sun it's all the same
Yet I feel my heart is aching
Though it doesn't beat it's breaking
And the pain here that I feel
Try and tell me it's not real
I know that I am dead
Yet it seems that I still have some tears to shed

17:54 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
- Здравствуйте. Вы за компьютером?
Почему-то решаю ответить:
- Ага.
- Замечательно. Знаете, я сегодня шёл с работы и видел выкинутого кем-то котёнка...
- Поздравляю.
- И вы знаете, он сидел в картонной коробке, прячась от дождя.
- Вы приватом не ошиблись?
- О, нет, что вы. Можно дорассказать?
Мне интересно. Просто интересно.
- Валяй.
- Так вот, он сидел в коробке, а коробка валялась на боку. И котёнок сидел спиной к миру.
- Чего?
- Он сидел мордочкой к дну коробки.
- Дно - это же снизу?
- Я же сказал, коробка лежала на боку.
Как-то глупо... но почему-то интересно.
- И что?
- Он был очень маленьким, максимум месяца полтора от роду.
- К чему вы клоните?
- Вы - как тот котёнок.
Гм. Ну, надо же.
- Всмысле, волосатый?
- Ха-ха. Нет, в смысле, вы сидите спиной к огромному миру.
- Чего?
- Вас, как того котёнка выбросили в огромный реальный мир из тепла и удобства. Вы нашли себе картонную коробку, сели в ней и повернулись спиной к миру...
- Можно вопрос?
- Конечно.
- Вы дурак или прикалываетесь.
- Ай-яй-яй, зачем вы так?
- А зачем вы бред несёте?
- Это не бред. Я не прав, по вашему?
- По-моему нет.
- Скажите, как давно вы видели дождь?
- Чего?
- Дождь.
- Что дождь?
- Когда в последний раз вы видели, чтобы на улице шёл дождь?
- В начале месяца видел... а что?
- Вы не обратили внимания на то, что я говорил? Что я видел вчера бездомного котёнка, который прятался от дождя?
- Не понимаю.
- Уже неделю как на улице сутками льёт.
Поражаюсь. Сижу и смотрю в окно. А там действительно дождь. Неужто я даже стука капель о подоконник не слышал? Невероятно. Не знаю, что написать.
- Вы его даже не замечали, верно?
- Кто вы?
- Выйдите на улицу.
- Зачем?
- Как давно вы в последний раз гуляли под дождём? Просто гуляли, а не угрюмо шли под прикрытием зонта?
- Кто вы?
- Повернитесь лицом к миру. Картонные коробки имеют тенденцию со временем размокать и рваться.
- КТО ВЫ?

Голос сообщает, что игрок не может принять моё сообщение. Загружаю его инфу. Она девственно чиста. В конце концов, какого чёрта?! Отхожу от окна, начинаю натягивать куртку. Выхожу из подъезда. Выхожу из своей "картонной коробки" в мир. А там дождь. Чистый дождь. Тёплый и ласковый... Там дети, играющие под летним дождём. Чёрт возьми, ведь уже лето наступило... а ведь совсем недавно встречали Новый Год. Помнится, я тогда получил от древних... К чёрту это всё!

Я выхожу из-под козырька подъезда и иду, подставляя лицо дождевым каплям. И это здорово. Дождь. Летний и тёплый. Котёнок сидит, в лежащей на боку, картонной коробке и смотрит на её дно. Вдруг он ощущает за своей спиной какое-то движение. Котёнок поворачивается и видит улыбающееся детское лицо.
- Привет, - говорит лицо, - Ты чей?
Котёнок говорит в ответ:
- Мяу?
- Ты ничейный что ли?
- Мяу...
- А хочешь быть моим, если мама разрешит?
- Мяу?

Ребёнок запихивает котика к себе в куртку и идёт к своему дому, бережно придерживая свою ношу снаружи. Только мордочка котёнка торчит наружу. Он прижимает уши к голове, чтобы в них не попала вода. И смотрит... на мир, от которого отворачивался.

19:36 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
18:59 

Константин Бальмонт

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведет по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Будем, как Солнце всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и все золотое.
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, еще, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет красоты!

18:42 

Марина Цветаева

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Идешь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала — тоже!
Прохожий, остановись!

Прочти — слепоты куриной
И маков набрав букет, —
Что звали меня Мариной
И сколько мне было лет.

Не думай, что здесь — могила,
Что я появлюсь, грозя…
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!

И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились…
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий
И ягоду ему вслед, —
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет.

Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли…
— И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.

18:59 

Theatres Des Vampires

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Carmilla
Her black shadow at the foot of your bed
Her pure white dress, you can feel her
On your breast
You can't stop her
In the coils of her sweet spell
You can feel her,
She's so close to your heart

Every night after tolling of last bell
Silent coming languid, graceful into a trance
You can't stop her,
No, can't talk, can't escape
No whispers, no,
No more sorrow, no more pain

Carmilla comes to me
Mircalla, I want you

Now I see you at the foot of my bed
Your pure white dress is a one great scarlet stain
I can't stop you in the coils of your sweet spell
I can feel you, you're so close to my heart

Every night after tolling of last bell
Silent coming languid, graceful into a trance
You can't stop her,
No, can't talk, can't escape
No whispers, no,
No more sorrow, no more pain

She comes to bring the sorrow
She is like a cold embrace
She murmurs words of madness
She comes to bring the death

Carmilla comes to me
Oh, Mircalla, I want you scream
Oh, Carmilla comes to me
Mircalla, I want you

'You are mine, you shall be mine'
She says 'Love will have its sacrifices
There's a coldness beyond her years,
In her smiling endless melancholy
The refusal to afford you the least ray of light'

You see her under the moon shadow
Standing near the feet of your bed
In her lacy white dress
Bathed, from her chin to her feet
In one great scarlet stain, she says again
'There's no sacrifice without blood'

@темы: listen to them, childrens of the night... what music they make...

18:50 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Константин Бальмонт

* * *

Он был из тех, на ком лежит печать
Непогасимо-яркого страданья,
Кто должен проклинать или молчать,
Когда звучат аккорды мирозданья.

Средь ликов, где прозрачен каждый взгляд.
Средь ангелов, поющих светлым хором,
И вторящих свой вечный «Свят, свят, свят»,—
Он вспыхнул бы и гневом, и укором.

Нет, в нем сверкал иной зловещий свет.
Как факел он горел на мрачном пире:
Где есть печаль, где стон, там правды нет,
Хотя бы красота дышала в мире.
«Ответа — сердцу, сердцу моему!» —
Молил он, задыхаясь от страданья,
И демоны являлися к нему,
Чтоб говорить о тайнах мирозданья.

Он проклял Мир, и вечно-одинок.
Замкнул в душе глубокие печали,
Но в песнях он их выразить не мог,
Хоть песни победительно звучали.

И полюбил он в Мире только то,
Что замерло в отчаяньи молчанья:
Вершины гор, где не дышал никто,
Безбрежность волшебства их без названья.

Ночных светил неговорящий свет,
И между них, с их правильным узором,
Падение стремительных комет,
Провал ночей, пронзенный метеором, —

Все то, что, молча, выносив свой гнет,
Внезапной бурей грянет в миг единый,
Как чистый снег заоблачных высот
Стремится вниз — губительной лавиной.

11:03 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Быть или не быть,- таков вопрос;
Что благородней духом - покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством? Умереть, уснуть,-
И только; и сказать, что сном кончаешь
Тоску и тысячу природных мук,
Наследье плоти,- как такой развязки
Не жаждать? Умереть, уснуть.- Уснуть!
И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;
Какие сны приснятся в смертном сне,
Когда мы сбросим этот бренный шум,
Вот что сбивает нас; вот где причина
Того, что бедствия так долговечны;
Кто снес бы плети и глумленье века,
Гнет сильного, насмешку гордеца,
Боль презренной любви, судей неправду,
Заносчивость властей и оскорбленья,
Чинимые безропотной заслуге,
Когда б он сам мог дать себе расчет
Простым кинжалом? Кто бы плелся с ношей,
Чтоб охать и потеть под нудной жизнью,
Когда бы страх чего-то после смерти,-
Безвестный край, откуда нет возврата
Земным скитальцам,- волю не смущал,
Внушая нам терпеть невзгоды наши
И не спешить к другим, от нас сокрытым?
Так трусами нас делает раздумье,
И так решимости природный цвет
Хиреет под налетом мысли бледным,
И начинанья, взнесшиеся мощно,
Сворачивая в сторону свой ход,
Теряют имя действия. Но тише!
ОФелия? - В твоих молитвах, нимфа,
Да воспомнятся мои грехи.

18:55 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Чёрный Ворон — птица смерти,
Вестник смерти, но живой.
Часто, глухо бьётся сердце
В час, когда он предо мной.

Он великий, мудрый, гордый
Не даёт надежде быть…
Словно камень — быстрый, твёрдый -
Не способен сам убить.
Только весть с собой приносит,
Что уж близок мой конец.

Смерть меня возьмёт, не спросит -
В чёрном платье под венец.
… А тебе он дал спасенье
И поможет отомстить:
Незаконное теченье
Навсегда остановить…

Чёрный Ворон, странник вечный!
Ты бесценное отнял…
Будем помнить бесконечно
Мы того, кто в смерть играл…

12:19 

ВСТРЕЧА

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Вечерний дым над городом возник,
Куда-то вдаль покорно шли вагоны,
Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны,
В одном из окон полудетский лик.

На веках тень. Подобием короны
Лежали кудри… Я сдержала крик:
Мне стало ясно в этот краткий миг,
Что пробуждают мёртвых наших стоны.

С той девушкой у тёмного окна
— Виденьем рая в сутолке вокзальной —
Не раз встречалась я в долинах сна.

Но почему была она печальной?
Чего искал прозрачный силуэт?
Быть может ей — и в небе счастья нет?..


читать дальше

20:45 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
19:57 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
Я поднялся по широкой лестнице и толкнул входную дверь. Она открылась.
На ней были следы взлома. В полутемном холле шаги прозвучали резко и
отчужденно. Я крикнул - в ответ раздалось только ломкое эхо. Дом был пуст.
Унесено было все, что можно унести. Остался лишь интерьер восемнадцатого
века: стены, отделанные деревянными панелями, благородные пропорции окон,
потолки и грациозные лесенки. Мы медленно переходили из комнаты в комнату.
Никто не отвечал на наши призывы. Я попробовал найти выключатели. Их не
было. Замок не имел электрического освещения. Он остался таким, как его
построили. Маленькая столовая была белая и золотая, спальня -
светло-зеленая с золотом. Никакой мебели, владельцы вывезли ее во время
бегства.
В мансарде, наконец, мы нашли сундук. В нем были маски, дешевые пестрые
костюмы, оставшиеся после какого-то праздника, несколько пачек свечей.
Самой лучшей находкой, однако, нам показалась койка с матрацем. Мы
продолжали шарить дальше и нашли в кухне немного хлеба, пару коробок
сардин, связку чесноку, стакан с остатками меда, а в подвале - несколько
фунтов картофеля, бутылки две вина, поленницу дров. Поистине, это была
страна фей!
Почти везде в доме были камины. Мы завесили несколькими костюмами окна
в комнате, которая, по-видимому, служила спальней. Я вышел и обнаружил
возле дома огородные грядки и фруктовый сад.
На деревьях еще висели груши и яблоки. Я собрал их и принес с собой.
Когда стемнело настолько, что нельзя было заметить дыма, я развел в
камине огонь, и мы занялись едой. Все казалось призрачным и заколдованным.
Отсветы огня плясали на чудесных лепных украшениях, а наши тени дрожали на
стенах, подобно духам из какого-то другого, счастливого мира.
Стало темно, и Элен сняла свое платье, чтобы подсушить у огня. Она
достала и надела вечерний наряд из Парижа.
Я открыл бутылку вина. Стаканов у нас не было, и мы пили прямо из
горлышка. Позже Элен еще раз переоделась. Она натянула на себя домино и
полумаску, извлеченные из сундука, и побежала так через темные переходы
замка, смеясь и крича, то сверху, то снизу. Ее голос раздавался отовсюду,
я больше не видел ее, я только слышал ее шаги. Потом она вдруг возникла
позади из темноты, и я почувствовал ее дыхание у себя на затылке.
- Я думал, что потерял тебя, - сказал я и обнял ее.
- Ты никогда не потеряешь меня, - прошептала она из-под узкой маски, -
и знаешь ли почему? Потому что ты никогда не хочешь удержать меня, как
крестьянин свою мотыгу. Для человека света это слишком скучно.
- Уж я-то во всяком случае не человек света, - сказал я ошарашенный.
Мы стояли на повороте лестницы. Из спальни сквозь притворенную дверь
падала полоса света от камина, выхватывая из мрака бронзовый орнамент
перил, плечи Елены и ее рот.
- Ты не знаешь, кто ты, - прошептала она и посмотрела на меня сквозь
разрезы маски блестящими глазами, которые, как у змеи, не выражали ничего,
но лишь блестела неподвижно.
- Если бы ты только знал, как безотрадны все эти донжуаны! Как
поношенные платья. А ты - ты мое сердце.
Может быть, виною тому были костюмы, что мы так беспечно произносили
слова. Как и она, я тоже переоделся в домино - немного против своей воли.
Но моя одежда тоже была мокрая после дождливого дня и сохла у камина.
Необычные платья в призрачном окружении минувшей жеманной эпохи
преобразили нас и делали возможными в наших устах иные, обычно неведомые
слова. Верность и неверность потеряли вдруг свою тяжесть и
односторонность; одно могло стать другим, существовало не просто то или
другое - возникли тысячи оттенков и переходов, а слова утратили прежнее
значение.
- Мы мертвые, - шептала Элен. - Оба. Ты мертвый с мертвым паспортом, а
я сегодня умерла в больнице. Посмотри на наши платья! Мы, словно
золотистые, пестрые летучие мыши, кружимся в отошедшем столетии. Его
называли веком великолепия, и он таким и был с его менуэтами, с его
грацией и небом в завитушках рококо. Правда, в конце его выросла гильотина
- как она всегда вырастает после праздника - в сером рассвете, сверкающая
и неумолимая. Где нас встретит наша, любимый?
- Оставь, Элен, - сказал я.
- Ее не будет нигде, - прошептала она. Зачем мертвым гильотина? Она
больше не может рассечь нас. Нельзя рассечь свет и тень. Но разве не
хотели разорвать наши руки - снова и снова? Сжимай же меня крепче в этом
колдовском очаровании, в этой золотистой тьме, и, может быть, что-нибудь
останется из этого, - то, что озарит потом горький час расставания и
смерти.
- Не говори так, Элен, - сказал я. Мне было жутко.
- Вспоминай меня всегда такой, как сейчас, - шептала она, не слушая, -
кто знает, что еще станет с нами...
- Мы уедем в Америку, и война когда-нибудь окончится, - сказал я.
- Я не жалуюсь, - говорила она, приблизив ко мне свое лицо. - Разве
можно жаловаться? Ну что было бы из нас? Скучная, посредственная пара,
которая вела бы в Оснабрюке скучное, посредственное существование с
посредственными чувствами и ежегодными поездками во время отпуска...
Я засмеялся:
- Можно взглянуть на это и так.
Она была очень оживленной в этот вечер и превратила его в праздник. Со
свечой в руках, в золотых туфельках, - которые она купила в Париже и
сохранила, несмотря ни на что, - она побежала в погреб и принесла еще
бутылку вина. Я стоял на лестнице и смотрел сверху, как она поднимается
сквозь мрак, обратив ко мне освещенное лицо, окруженное тьмой. Я был
счастлив, если называть счастьем зеркало, в котором отражается любимое
лицо - чистое и прекрасное.
Огонь медленно угас. Она уснула, укрытая пестрыми костюмами. То была
странная ночь. Позже я услышал гудение самолетов, от которого тихо
дребезжали зеркала в рамах рококо.

@темы: prose

18:08 

Не превращайся в лозунг. Человек - это поэзия.
« Дружба объединяет людей куда сильнее, чем любовь » — Марлен Дитрих

Nobody's diary

главная